ТУРКЕСТАНСКИЙ ЭКСПРЕСС
И вот я вышел из дома, освоив науку смотреть,
Я посмотрел на мой город, и город был тусклым, как смерть.
Все изменилось, пока я учился искать имена -
Чужое небо, чужие дороги, чужая страна...
И я подбросил монету, сказав себе : «Зло и добро»
Монета весело встала три раза подряд на ребро.
И я проверил карманы — Нож, спички и карта небес,
А за подкладкой плацкартный билет на туркестанский экспресс.
Вокзал сначала был полон, а к ночи совсем опустел,
А я забыл разузнать, сколько нынче берут за постель.
И мертвый голос, как пойманный ангел, метался в дверях
И говорил о ненужных мне стрелках, платформах, путях...
И я купил папиросы, и после в буфете вино,
И полупьяный буфетчик спросил меня, глядя в окно:
«Послушай, милый, ты точно ли знаешь, что делаешь здесь?»
А я ответил: «Следящий, я жду туркестанский экспресс -
Последний в этом году
Туркестанский экспресс.»
Подали поезд, и я отыскал свой девятый вагон,
И проводник попросил документы — и это был Он...
Он удивился — зеленая форма, на что так смотреть?
А я сказал: «Господин мой, я здесь! я не боюсь умереть!»
И я ушел, и включился, когда проезжали Уфу,
И мне какой-то мудак все объяснял, что такое кунг-фу,
А с верхней полки сказали: «Надежней хороший обрез.»
А я подумал: «Я все-таки сел в туркестанский экспресс -
Последний в этом году
Туркестанский экспресс!..»
И под остывшим титаном стакан громыхал словно цепь,
А за багровым окном начиналась великая степь,
И проводник подошел и сказал мне: «Возможно ты прав.
И если так, то поближе держись — я покидаю состав!»
И я не помню прыжка, помню только удар о песок,
Потом он был впереди, я хромал и мы шли на восток.
Потом он сел на траву возле ржавых заброшенных рельс,
И он сказал: «Будем ждать. Здесь пойдет туркестанский экспресс -
Быть может первый за век,
За весь этот век!..»
Он первым прыгнул на буфер, я повис на каких-то штырях,
И кто-то вышел курить — меня втянули в вагон на руках.
И мне сказали: «Расслабься, жить будешь! Въеби из горла!
Она была в двух шагах, но в этот раз ничего не смогла.»
Потом цепляли почтовый, потом проезжали Уфу...
И я ушел, и включился, и поезд вкатился в Москву.
Я посмотрел на мой город, и город был новый, живой.
И кто-то тихо сказал: «Получилось.
А ты смотри — получилось!
Ну что ж, с возвращеньем домой,
Туркестанский беглец.
С возвращеньем домой!»