Сегодня (то есть вчера) такой день... Хочется написать о чем-то очень грустном. Извините.
Это фотожурналист, он родился в Йоханесбурге (ЮАР) в 1960 году. Свою жизнь он посвятил освещению политики апартеида в ЮАР, затем он фотографировал последствия гражданских войн в африканских странах.
Его фотографии стали настоящим откровением для сытого и умиротворенного западного мира. В своей заметке я не помещаю этих фотографий, требуется мужество, чтобы взглянуть на них.
В 1993 году он фотографировал последствия гражданской войны в Судане. Последствия это страшный голод. Уже потом его коллеги расскажут, что у них было всего несколько минут, чтобы сделать фотографии. На одной из них умирающая от голода маленькая девочка, рядом с которой, дожидаясь, сидит гриф-стервятник.
В конце концов, разве можно осудить человека за то, что он делал свою работу. Его фотографии всколыхнули США, приток пожертвований в благотворительные фонды вырос в четыре раза, за эту фотографию он получил Пулитцеровскую премию... Люди, спрашивающие его, почему он не помог этой девочке, знают ли они, как работают журналисты во время войны.
Жестокость и голод, отчаяние и смерть - пережитое оказалась невыносимым для него. В июле 1994 года он покончил жизнь самоубийством. Ему еще не было и 34 лет.
Я вот к чему все это. Этот человек умер, он не смог жить с правдой. Люди, которые сегодня в Москве рассылали смски известного содержания, журналисты, которые писали о третьем взрыве на станции Площадь Мира - понимают ли, с какой ложью им предстоит жить?
По теме заметки сказать нечего. Только не верится, что кто-то может покончить с собой из-за "жестокости, голода, отчаяния и смерти" в мире - слишком патетики много.
> По теме заметки сказать нечего. Только не верится, что кто-то может покончить с собой из-за "жестокости, голода, отчаяния и смерти" в мире - слишком патетики много.
Как бы там ни было, а не верить может только тот, кто пережил с ним все это. А эти люди как раз не сомневаются.
Кроме того, никто же не говорит, что он вышел на площадь, произнес в микрофон "не могу жить в мире, где столько плохого" и тут же умер. Конечно, последние годы его психическое здоровье оставляло желать лучшего. Вероятней всего самоубийству предшествовала депрессия.